Для человека, последний раз жившего с телевизором в начале 00-х,
каждый просмотр совершенно обычных для большинства граждан шоу вызывает культурный шок. Если это умножить на осознанно замкнутую жизнь в закрытом сообществе, участие в церковных таинствах и работу с узкоспециальными медиа, то телевизор даже больше шока - это полёт на другую планету, не вставая с дивана. Тем более если этот космический шок приходит в новогоднюю ночь, когда на экранах - концентрат из показанного за год: жир. Там, в ящике очень страшные бабы, пережившие множество пластических вмешательств, похожие на восковых кукол с губищами, такие же содомиты - всех возрастов и расцветок. Старыми они почему-то становятся похожими на шарпеев, в складочку. Видимо, это связано с противоестественной циркуляцией гормонов. Вот реально, видите шарпея - оно. И одеты во всё разноцветное. Ничего человеческого. И песни все эти ещё в юности мусором были и звучали на каждом углу. Такое впечатление, что по помойкам лазили авторы этого контента, но выглядит всё максимально дорого.

Многие показывают голые ноги и груди, имитируют танцами половые акты и употребление наркотиков. Приличная жена даже за случайно и многократно более целомудренное, попавшее в ленту народного вконтакта, может устроить расправу. А тут прямо полуголые пляшут и кривляются, заманивают семьянинов, пример дурной молодёжи подают. Щёлкнешь ещё, а там батюшки песни православные исполняют, только на пульте это такая же кнопка - между уродливой малолеткой с миллионом подписчиков и старым шарпеем в блестящем пиджаке. И снято с таких же ракурсов одинаково похожими деятелями телевидения. Оказывается, даже есть телеканал для педофилов. Говорят, что для детей, да помилуйте, там отроковицы и отроки одеты, как на панели или в кабаке, и пляшут "взрослые" танцы на сцене. Девочке месяц до месячных или уже, а она в коротенькой юбке, раскрашена, как каманча на задании, и полностью имитирует движения развратных женщин низкой социальной ответственности. Это не про детство, а именно про педофилию или рынок рабов для взрослых телеканалов и не только, где после хирургического и стилистического вмешательства можно стать звездой экрана или эскорта.

А десятки миллионов смотрят на это без права выбора. Можно, конечно, переключить на сериалы или клипы, которые - ожидаемо такое же.
Или залипнуть на историческую программу, в которой на сорок минут размазывают информацию, содержащуюся в сороколайковом посте из несложного исторического паблика. Если резюмировать, то наше телевидение - это смесь пошлости, вульгарности и глупости. Всё бы ничего, но это смотрит абсолютное большинство жителей нашей страны. Тут можно хлопнуть ладонями по коленям и сказать: "Вот, а за границей всё не так". Там не пошло, не вульгарно и не глупо. Всё так же, только на другой лад. Вирус пошлости начал поражать человечество в тот момент, когда мужчины разорвали связь с отцами, или точнее - Отцом, и ожидаемо потеряли власть над содержанием, превратив форму в уродливый культ для извращенцев. Вся эта общественная мерзость рождена от глобально-собирательной "аллы борисовны" - идеальной матки для шарпеев. За десятки лет, прошедших после прошлой Мировой войны, они расплодились и отменили даже не Новый, а Старый Завет, вернув людей в древний Вавилон - с совами, попирающими львов, которых вполне можно разглядеть в одной из выборгских рыгаловок, без палева.

Если угодно, то это принцип, который пытается работать и в Выборге. С тем лишь отличием от всей страны, что мужское, отцовское на берегах Салакки продержалось до начала Третьей мировой. Кто убил всевыборгского отца Петрова? Пугачёва-Иштар - матка вавилонских шарпеев. Найдите её или "их" в современном Выборге и прочитаете ответы. С той стороны фронта примерно такая же ситуация, и если финны или шведы хотят отжать русский Выборг, то неизбежно придут к необходимости уничтожения своих "маток". Мы это начали делать и американцы, но работы много. Тем более, что нужно аккуратно, операционно-хирургически. Даже если с военной приставкой. Алла Борисовна, конечно, хочет вернуться к своим гомункулам в складочку на Первый канал, но вот незадача - Мировая. Война на Украине-СВО - далеко не про территории, а про создание новых новогодних программ, где не будет кровавых гномиков, легко превращающихся в шорты.

Они публичны и крайне интересны для изучения с этнографической и теологической точки зрения. Во всём остальном мире и стране пугачёвский сатанизм наступал постепенно, а в Выборге всё началось резко, после 20-го. Что было? Схема стара. Предательство Отца через Сына. Иуда поцеловал Сына, но Сын - и есть Отец. Только Отца нельзя убить, а место Иуды - в петле. "Нет другого такого города на свете" - где Писание оживало бы в реальных, живущих рядом с тобой людях. Вот Пётр, всю жизнь боявшийся петушиного крика, а вот никогда не предававший Иван спокойно злоупотребляет в СНТ на Острове. Хотя они сами не знают про свои роли. Даже Симеон Богоприимец есть. Только наш помирать не хочет. Выборг - ожившая древняя Книга, в которой есть всё, как целая вселенная в ложице с кагором, купленным на сетевом складе оптом.

А у нас есть этот портал, вокруг которого беснуются голубые клоуны, требующие принять их "такими, какие они есть", наряженными в красивую одежду. Выборг - не Содом и не Гоморра, а скандинавский Иерусалим. Именно поэтому финляндские соседи подобно евреям, лишившимся своего святого города, постоянно произносят: "Лешана абаа бирушалаим" - "в следующем году в Выборге". И вот на фоне всего этого особенно забавно щёлкать пультом новогодней ночью в Южняке, слыша разрывы салюта и петард. Там, по другую сторону ящика с умирающими куклами, пока ещё способными продавать живых детей в эскорт-туры под видом музыкальных конкурсов, но без связи с глобальной вавилонской маткой, у них получаются кати патефоны и ромы пуканы. На следующий год обязательно появятся уже умершие мертворождённые: "Под песню "Синий иней", она так чувствует себя богиней." Играя в реконструкцию, они забыли, что дьявол платит только черепками. За славу, власть, деньги, блуд, обжорство и дурман нужно будет отдавать свои души.

Проснулся, а тела нет, похмелье и "душа горит", а поправиться никак. Всё это касается и тех, кто, глядя в телевизионную помойку, пытается подражать восковым и заталкивает в себя побольше еды и бухла, тратит деньги на подделки шмоток из голубого ящика и как бы необходимые для жизни гаджеты. Тела там не будет, а духовные отходняки останутся. Так, может быть, не делать того, от чего бывают отходняки? А они, по ту сторону добра и экрана, учат как раз тому, от чего без новой рюмки или дорожки не вернуться к "жизни". Так это не жизнь, а смерть. Поверьте человеку, употреблявшему ломовые дозы антипричастия колдуна Хофманна, чередуя с литрами коньяка и другими нехорошими излишествами. Жизнь в кагоре, купленном на сетевом складе и размоченными в них булочками, которые соединяют с Отцом. Не в лютеранском функционализме, суть которого идеально показана в витрине выборгского ДК новогодней иллюминацией, неизвестно откуда взявшейся в городе, антиукрашенном пошлостью.

Скромность - да, но она - не цель, а средство для Спасения, это забыли или не знали финляндцы. Иерусалим - святой город, но не Рай. Не нужно уподобляться иудеям, которые зациклились на форме исполнения, отвергнув суть. Суть этого города-спасения - не в поклонении форме, а в любви к Творцу через функциональное понимание окружающего мира. В современном контексте добавляется конфликт с антитворениями, рождёнными вавилонской маткой, противными городу викинга Олафа, поднявшегося на небо по лестнице ногами, без лифта, наступая на каждую ступень. Гомункулы сами не понимают, что делают, но так интересно за ними наблюдать, зная про давно написанный финал. Только души у людей настоящие, и если этот город - арена борьбы за них, то значит так тому и быть. Отделение настоящего от поддельного - спасение подлинного - одна из важнейших задач наступившего года. Формирование человеческих сообществ, у которых есть не только форма, но и содержание. Или придание сильной формы тому, у чего уже есть настоящее. Эти огоньки в витрине ДК - в том числе про поиски в мире поддельного и пошлого. Про грядущие новые выборгские принципы и сообщества.

Текст и фотографии: Игорь Старков